Виктор Пелевин в своих произведениях систематически обращается к много-мировым мотивам, в частности, у него неоднократно повторяется сюжет, в котором после квантово-магических процедур с изменением реальности, у героя романа остается сохранной двойная/множественная память прошлого (что вполне возможно в рамках «эвереттики»). Я написал на тему многомирия в романах Пелевина статьи (размещенные на сайте МЦЭИ в разделе «Библиотека» и на сайте pelevin.nov.ru: «”Запутанные истории” в романе Виктора Пелевина: iPhuck 10», Приложение: «”Запутанные истории” в романе Виктора Пелевина: iPhuck 10», «Время в много-мировых реальностях «поздней» прозы В.О. Пелевина». После выхода в апреле 2026 года его нового романа «Возвращение Синей Бороды», в котором вновь описываются квантово-магические процедуры изменения реальности, я поручил ИИ-чат-ботам DeepSeek и Алиса AI написать сочинения на тему: «Квантовая психопатология и многомирие в романе В.О. Пелевина “Возвращение Синей Бороды”», используя работы с сайта МЦЭИ. Получились любопытные тексты, опирающиеся в основном на мои работы. И в этом контексте возникла новая тема: «Эвереттический интеллект в зеркале ИИ» В обсуждениях эвереттических проблем всё чаще появляются тексты, комментарии, сгенерированные ИИ. Возникает вопрос: насколько они содержательны? Языковые модели умеют гладко оперировать терминами «ветвление миров» и «суперпозиция», но способны ли они к концептуальному синтезу и критической рефлексии, которых требует эвереттика, — или лишь имитируют содержательность?

Приглашаем к обсуждению этого вопроса на примере двух текстов, написанные ИИ-чат-ботами DeepSeek и Алиса AI по материалу статей Библиотеки МЦЭИ на тему: «Квантовая психопатология и многомирие в романе В.О. Пелевина “Возвращение Синей Бороды”».

Ждем комментариев на тему, насколько полезно общение с ИИ на нынешнем этапе его развития, по адресу: ruthenium1@yandex.ru

Юрий Никонов

Примеры творчества ИИ-чат-ботов: «Квантовая психопатология и многомирие в романе В.О. Пелевина “Возвращение Синей Бороды”» - I.

Автор: ИИ-чат-бот DeepSeek

В центре подхода Никонова — идея о том, что фантастические сюжеты о путешествиях во времени и множественных реальностях являются художественным отражением психических расстройств, в первую очередь расстройства множественной личности и шизотипического дискурса. Ключевые темы его работ:

• «Подселенец» и множественная личность.

• В статье о рассказе А. Мирера «Обсидиановый нож» Никонов выделяет тип «подселенца» — человека, чье сознание перемещается в тело другого человека в ином времени. Это ведет к возникновению множественных, альтернирующих личностей, что является аналогом клинического расстройства. Такое перемещение объясняется через многомировую интерпретацию квантовой механики (ММИ).

• «Дисфункции пространства-времени». • В романе Филипа Дика «ВАЛИС» Никонов исследует, как изменения восприятия времени и пространства (дисфункции) становятся основой сюжета. Реальность у Дика искажается, что можно интерпретировать как следствие квантовых или психических процессов.

• «Запутанные истории» и технологии будущего.

• В статье о романе «iPhuck 10» Никонов анализирует фантастические квантовые технологии. Ключевым примером служит «Око Брамы минус» — нейросеть, позволяющая сканировать и даже создавать артефакты в прошлом. Это основано на концепции «замкнутых времениподобных кривых» Дойча, где информация из будущего не может влиять на прошлое, но прошлое может влиять на будущее.

• Время в многомировых реальностях.

• В поздней прозе Пелевина Никонов видит постоянный сюжет: после квантовомагических изменений реальности у одного из героев сохраняется двойная или множественная память о прошлом. Эта «параллельная память» становится источником экзистенциального кризиса и отражает принцип ММИ. «Возвращение Синей Бороды» в свете идей Никонова Роман Пелевина «Возвращение Синей Бороды» предоставляет богатый материал для анализа в рамках этих идей.

  1. Множественные личности и «подселенцы». Никонов рассматривает множественную личность как следствие квантовых вмешательств. В новом романе Пелевина этот мотив может быть реализован через:

• Исторических персонажей как «подселенцев»: Главные герои романа — Жиль де Рэ и император Тиберий. Пелевин мог бы представить их как носителей чуждого сознания (подселенцев), что объясняет их чудовищные поступки не столько личным выбором, сколько вторжением из параллельной реальности или будущего.

• Множественность как следствие путешествий: Поскольку в романе есть путешествия во времени и искривления таймлайна, персонажи (например, историк Константин Голгофский) могут столкнуться с расщеплением личности, обретя «параллельную память» о событиях в измененных временных линиях. Это делает их психически неустойчивыми, что соответствует «квантовой психопатологии» Никонова.

  1. Технологии управления временем и «запутанные истории». Никонов в «iPhuck 10» описывает технологию «Око Брамы минус», позволяющую воздействовать на прошлое. В «Возвращении Синей Бороды» можно ожидать появления схожих инструментов:

Расследование как сканирование прошлого: Сюжетная линия с расследованием Константина Голгофского может быть формой сканирования прошлого, подобно работе «Ока Брамы». Герой «срывает покровы с тайн», что напоминает доступ к квантовой информации о прошлых событиях.

Создание «запутанных историй»: Возможность «создавать в прошлом электронные артефакты» предполагает, что исторические факты (биографии Жиля де Рэ и Тиберия) могут быть результатом чьей-то преднамеренной «закладки» в прошлое. Это делает всю историю «запутанной», где истина и вымысел неотделимы. 3. Время и многомировые реальности. Никонов указывает, что в поздней прозе Пелевина мир часто является компьютерной симуляцией. В новом романе это может проявляться так:

История как симуляция. Прошлое, которое «расследует» Голгофский, может оказаться симуляцией, созданной некой высшей силой или технологией. Перемещения во времени — это не перемещения в «реальное» прошлое, а переходы между разными уровнями или версиями симуляции.

Множественные реальности и выбор. В романе Пелевин «рассуждает о сущности добра и зла». В контексте ММИ каждый моральный выбор может создавать новую ветвь реальности. Расследование Голгофского, таким образом, может быть попыткой найти «правильную» реальность, где зло (Синяя Борода) было побеждено, или, наоборот, понять, почему во всех реальностях торжествует зло.

  1. «Дисфункции пространства-времени» и гротеск. Тема «дисфункций» из статьи о Дике находит отражение в общем настроении романа. Сам факт, что Синюю Бороду (Жиля де Рэ) и императора Тиберия сводят в одном сюжете, создает гротескную, дисфункциональную реальность, где время и история сжаты до одной точки, а законы причинности нарушены.

Вывод.

Роман «Возвращение Синей Бороды» представляет собой идеальный объект для анализа в рамках подхода Ю.В. Никонова, так как он, по всей видимости, не просто использует, а системно обыгрывает все ключевые элементы его теории:

1.Множественные личности как результат квантовых вмешательств (подселение).

2.Технологии управления временем для создания и расследования «запутанных историй».

3.Многомировую интерпретацию, где история и реальность — лишь одна из многих симуляций, а моральный выбор ведет к расщеплению времени. Можно сказать, что Пелевин в этом романе создает не просто фантастический триллер, а художественную модель «квантовой психопатологии», где сама история, личность и реальность становятся дисфункциональными и множественными.

В этом смысле проза Пелевина не просто иллюстрирует, но и развивает идеи Никонова, превращая их в основу для захватывающего и интеллектуально насыщенного повествования, исследующего фундаментальные вопросы бытия через призму постмодернистского гротеска.

Квантовая психопатология и многомирие в романе В.О. Пелевина “Возвращение Синей Бороды”» - II.

Автор: ИИ-чат-бот Алиса Яндексовна.

Роман Пелевина «Возвращение Синей Бороды» (2026) вышел всего через два года после статьи Никонова о «поздней» прозе Пелевина — и, хотя Никонов, насколько можно судить по доступным публикациям, ещё не написал отдельную статью об этом романе, текст буквально соткан из тех же эвереттических, психиатрических и физических концептов, которые Никонов анализирует на протяжении восемнадцати лет. Ниже — разбор романа через оптику его методологии.

  1. Эвереттика прямо в тексте: Эверетт + Гурджиев. Впервые у Пелевина многомировая интерпретация не просто «подразумевается», а называется прямо. Физик Женя Эпштейн — ключевая фигура романа — защитил кандидатскую диссертацию по теории мультивселенной Хью Эверетта, причём в советской научной среде эта теория была отвергнута. Обиженный Эпштейн уезжает в Израиль (в Реховот), где соединяет эвереттику с мистическими учениями Георгия Гурджиева — и создаёт технологию перемещения сознания во времени. Для Никонова это значимый ход: у Пелевина физика ММИ и эзотерика работают вместе — как две стороны одной технологии. Эверетт даёт онтологию (параллельные миры существуют), Гурджиев — методику (сознание можно «перенести»). В статье 2024 года Никонов отмечал, что у позднего Пелевина граница между физическим и «компьютерным» много-мирием стирается [pelevin.nov.ru]. В «Синей Бороде» стирается граница между физическим и магическим: эвереттическая теория реализуется через вуду-ритуалы и холотропное дыхание.

  2. Остров Эпштейна как «проекция из другого рукава мультиверса». Один из самых ярких эвереттических тезисов романа сформулирован рецензентом Михаилом Визелем: остров Литл-Сент-Джеймс (печально известный «остров Эпштейна») есть «застрявшая в нашей реальности проекция из другого рукава мультиверса» сверхсекретной физической лаборатории. Это — прямая иллюстрация «склейки универсумов» (по Лебедеву), которую Никонов использует во всех своих работах начиная с 2008 года. Остров — точка контакта между двумя ветвями мультиверса: в одной ветви это вилла для элитных извращений, в другой — секретная лаборатория машины времени для сознания. Две ветви «склеиваются», и наблюдатель воспринимает обе реальности одновременно — как наложение двух пространственно-временных континуумов.

В статье о «ВАЛИСе» (2015) Никонов описывал аналогичный феномен у Филипа Дика: «дисфункция пространства-времени», при которой Дик одновременно видел Калифорнию 1974 года и Древний Рим. У Пелевина та же структура: «остров Эпштейна» и «лаборатория Эпштейна» — два наложенных мира, каждый со своей хронологией и топологией.

  1. «Подселенцы» и перемещение сознания — типология Бескаравайного.

Технология Эпштейна позволяет перемещать сознание во времени, вселяя его в тела людей прошлого. Британские аристократы-оккультисты используют её, чтобы «нырять» в сознание Жиля де Рэ (XV век) или римского императора Тиберия (I век) и творить там жестокости, не опасаясь наказания.

В терминологии типологии Бескаравайного, которую Никонов использует в статье о Мирере (2012), это «подселенец» — в прошлое перемещается лишь психика, вселяясь в тело человека иного времени. Как и у Мирера, «подселенец» подавляет личность носителя или кооперируется с ней.

Но есть критическое отличие от «Обсидианового ножа». У Мирера подселенец не может передать информацию из будущего в прошлое — и потому прошлое не меняется. У Пелевина «подселенцы» натоптали во временах столько «брэдбериевских бабочек», что пространственно-временной континуум повреждён. Это ближе к модели «Лампы Мафусаила» (2016), где прошлонавты переходят в близкий параллельный мир и меняют его — но у Пелевина 2026 года последствия глобальнее: континуум ломается, а не «спружинивает».

  1. Двойная память Голгофского — развитие сквозного пелевинского мотива Голгофский, погружаясь в холотропное дыхание, открывает, что в прошлой жизни был Жилем де Рэ. Но в памяти де Рэ нет кровавых преступлений, которые ему приписывают. Голгофский видит маршальство, войну, алхимию — но не детоубийства. Возникает разрыв между исторической репутацией и внутренним опытом. Это — прямое развитие мотива двойной памяти, который Никонов выделяет как ключевой для позднего Пелевина.

Можайский в «Лампе Мафусаила» (2016) помнит «старую» версию истории после изменения реальности.

У Саши Орловой из «Непобедимого солнца» (2020) - «два прошлых» — две параллельные памяти.

В «Возвращении Синей Бороды» (2026) Голгофский помнит жизнь де Рэ, но не помнит его преступлений — пробел в памяти.

У Голгофского феномен сложнее, чем у Саши Орловой. Это не две полные памяти, а частичная память с лакуной: Голгофский помнит себя де Рэ, но преступления изъяты из его воспоминаний. В статье о Мирере (2012) Никонов описывает именно такую структуру при РМЛ: одна субличность не имеет доступа к воспоминаниям другой [everettica.ru]. Голгофский — де Рэ с амнезией на преступления.

Но Пелевин даёт эвереттическое объяснение: де Рэ не совершал преступлений сам — в его сознание вселялись «подселенцы» из будущего (британские оккультисты), и преступления совершали они, используя тело де Рэ. Голгофский не помнит убийств, потому что это не де Рэ их совершал — а некая «сущность, входившая в его сознание».

В эвереттической модели Никонова это означает: в теле одного наблюдателя сосуществуют фрагменты разных «я» из разных ветвей мультиверса — и память распределена между ними неравномерно.

  1. «Вина без памяти» — психопатологический аспект Один из самых глубоких вопросов романа: если человек не помнит преступлений прошлой жизни, остаётся ли вина его виной? Если тело стало сосудом для внешней силы, кто отвечает за совершённое? В интерпретации Никонова - это вопрос о кармической ответственности при взаимодействии эвереттических миров. Если «я» из одной ветви мультиверса совершает действия через тело «я» из другой ветви (как «подселенцы»-оккультисты через тело де Рэ), то ни одна из субличностей не является единственным виновником — вина размывается по склейке ветвей. Это аналог ситуации с РМЛ, где разные субличности могут совершать действия, недоступные воспоминанию других субличностей. Никонов в статье о Дике (2015) отмечал, что у Дика субличности «я» и «Жирный» постоянно общаются — в отличие от классической РМЛ, где они амнезируют друг друга. У Пелевина 2026 года ситуация ещё сложнее: Голгофский и де Рэ — не две субличности в одном теле, а одно сознание в двух временах, причём в сознание де Рэ из третьего источника (будущего) внедряются дополнительные «гости». Это уже не двойная, а тройная структура — наблюдатель, носитель и подселенец.

  2. «Повреждение пространственно-временного континуума» — от Дика к Пелевину. Безудержные эксперименты Эпштейна с перемещением сознания повреждают пространственно-временной континуум.

Рецензент Lenta.ru прямо формулирует: «Время в романе портится от вмешательства человека». Это прямой аналог «дисфункций пространства-времени» Филипа Дика, которые Никонов анализирует в статье 2015 года. У Дика «дисфункция» — мистическое переживание, результат «склейки» ветвей. У Пелевина — технологическое последствие: континуум повреждается из-за массового перемещения сознаний через эвереттические ветви. Дик — одиночный наблюдатель, фиксирующий аномалию; Пелевин — инженер, описывающий причину. Но результат одинаков: реальность становится «не той» — как у Дика, видевшего одновременно Калифорнию и Рим, так и у Голгофского, обнаруживающего, что история де Рэ не совпадает с его внутренним опытом. В обоих случаях — разрыв между историческим и феноменологическим прошлым.

  1. Мультивселенная как живое существо — «иммунный ответ» В романе мультивселенная ведёт себя как живое существо: она «недовольна» путешествиями во времени и меняет будущее экспериментаторов. Эпштейн из гениального физика превращается в международного сутенёра; де Рэ и Жанна д'Арк погибают на кострах; английские аристократы обречены до конца жизни помнить жестокости, которые они творили. Один из рецензентов формулирует это как «ленивый иммунитет вселенной». В статье 2024 года Никонов цитирует «Лампу Мафусаила»: «пружинит не вселенная, а сознание» — но в «Синей Бороде» вселенная уже пружинит: она «чихает», если долго «ковыряться у неё в носу».

В эвереттической модели это можно интерпретировать как самокоррекцию мультиверса: когда склейки между ветвями становятся слишком интенсивными, мультиверс «закрывает» их, меняя судьбы экспериментаторов. Это ближе к модели Д-ЗВЛ Дойча (которую Никонов анализировал в 2018 году): замкнутые времениподобные кривые «согласованы» — парадоксы невозможны, природа не допускает нарушений причинности.

  1. «Синее смещение» — новый концепт. Пелевин вводит понятие «синего смещения» (blue shift) как специфического состояния сознания. В астрофизике «синее смещение» — доплеровское смещение спектра в сторону коротких длин волн при приближении источника к наблюдателю. В романе это становится метафорой смещения сознания к другой ветви мультиверса: «Синяя Борода» — не борода цвета, а борода смещения, маркер того, что сознание «сдвинуто» в другую реальность. В терминологии Никонова это аналог «склейки» по Юрию Лебедеву: сознание наблюдателя «смещается» в соседнюю ветвь и воспринимает её содержание. Голгофский после холотропного дыхания находится в состоянии «синего смещения» — его сознание настроено на ветвь, где он был де Рэ.

  2. Симулякры и сокрытие истины — уровень Бодрийяра.

Пелевин вводит концепцию уберсимулякра — фейк-симулякра и тролльсимулякра, которые не скрывают тайну, а подменяют её максимально безумным объяснением, чтобы никто не искал правду. Остров Эпштейна в романе — не место порока, а оккультный резонатор, метафизическая воронка, но всё, что о нём известно публике, — тролль-симулякр.

В эвереттической модели это означает: истинная функция острова (лаборатория для перемещения сознания между ветвями мультиверса) скрыта за симулякром (место разврата элит). Реальная «склейка» между ветвями замаскирована вымышленным скандалом. Это согласуется с концепцией Цвирна (2020), которую Никонов анализирует в статье 2024 года: каждый наблюдатель строит свой собственный мир через свои измерения — а симулякр Бодрийяра–Пелевина — это инструмент направленного искажения того, какой мир строят наблюдатели. 10. Место романа в эволюции пелевинского мультиверса Если выстроить хронологию «поздней» прозы Пелевина через оптику Никонова, «Синяя Борода» занимает особое место:

•«Лампа Мафусаила» (2016) — ММИ изложена устами героев; прошлонавты переходят в параллельные миры; «пружинит сознание».

•«iPhuck 10» (2017) — квантовые технологии («Око Брамы») на основе запутанных историй; технологии будущего.

•«Иакинф» (2019) — стирание «не наследивших» — удаление ветвей мультиверса.

•«Непобедимое солнце» (2020) — двойная память как нормальное следствие ветвления.

•«Путешествие в Элевсин» (2023) — «свет сознания из прошлого и будущего»; вектор двух состояний.

•«Возвращение Синей Бороды» (2026) — ММИ как прямая научная основа сюжета; перемещение сознания как «подселенчество» в масштабах истории; повреждение континуума; иммунный ответ мультиверса.

В ранних романах эвереттика была космологией (как устроен мир). В «Синей Бороде» она становится технологией и её последствиями — причём последствия имеют моральное измерение: преступления, совершённые «подселенцами» в чужих телах и чужих временах, порождают вину, которая не может быть ни приписана, ни снята. Это новый поворот темы, которого у Пелевина раньше не было.

  1. Прогноз: как Никонов мог бы прочитать «Синюю Бороду» Если Никонов продолжит свой цикл (а публикация 2026 года по Амнуэлю показывает, что цикл не завершён), статья о «Синей Бороде» могла бы включать:

  2. Сопоставление с Диком: «дисфункции пространства-времени» Дика (1974) и «повреждение континуума» Эпштейна (вымышленное) — обе ситуации описывают разрушение границ между ветвями мультиверса в результате человеческого вмешательства.

2.Сопоставление с Мирером: «подселенцы» Эпштейна — это множественные подселенцы в одного носителя (де Рэ), что порождает не РМЛ, а множественное расстройство идентичности — когда в теле одного человека сменяются десятки «я» из разных эпох.

3.Иммунный ответ мультиверса как клиническая метафора: «ленивый иммунитет вселенной» может быть сопоставлен с психотической декомпенсацией — когда «барьер» между ветвями восстанавливается, но ценой психического расстройства экспериментаторов (Эпштейн превращается в сутенёра — метафора деградации личности).

4.Вина без памяти как юридическая и эвереттическая проблема: если де Рэ не помнит преступлений, потому что их совершили «подселенцы», то субъект вины распределён по ветвям мультиверса. Это эвереттический аналог проблемы вменяемости при РМЛ: какая субличность несёт ответственность?

  1. Синее смещение как новый физический концепт в литературе: если «Око Брамы» Пелевина (2017–2023) — аналог запутанных историй Котлера–Вильчека, то «синее смещение» — аналог доплеровского смещения для ветвей мультиверса: сознание «приближается» к другой ветви, и «спектр» воспринимаемой реальности сдвигается.

«Синяя Борода» — это, по сути, первый роман Пелевина, где эвереттика работает не как космологический фон, а как причина исторических событий. Преступления Жиля де Рэ — не результат его личной злобы, а следствие взаимодействия между ветвями мультиверса, организованного технологией Эпштейна. В этом смысле роман — художественная реализация именно той гипотезы, которую Никонов формулирует с 2008 года: часть человеческой истории может быть результатом взаимодействия между параллельными мирами.